Советский Союз в годы первых пятилеток (1928-1941гг.)

1. Принятие и выполнение 1 и 2 пятилетних планов развития народного хозяйства СССР, итоги их выполнения (1928-1937 гг.)
2. Социально-экономические и политические преобразования в СССР в годы первых пятилеток. Итоги построения социализма в СССР. Конституция 1938 г.
3. Политическая борьба, политические репрессии в СССР. Установление политического режима сталинизма.
4. СССР в годы выполнения третьего пятилетнего плана. Развитие народного хозяйства (1938-1941 гг.)
Список использованной литературы

1. Принятие и выполнение 1 и 2 пятилетних планов развития народного хозяйства СССР, итоги их выполнения (1928-1937 гг.)

В советской литературе утверждалось, что в 1930-е годы в СССР было в основном построено социалистическое общество. Значит, вопрос о социализме — центральный для освещения и понимания истории этого десятилетия. Считалось, что социализм был построен в нашей стране за исключительно короткий срок, всего за две пятилетки, форсированными темпами, методами штурма и натиска, нередко определяемыми военной терминологией. Воспользуемся и мы ею, обозначив данный период как «социалистическое наступление».
«Социалистическое наступление» в СССР имело в своей основе три главные составные части: социалистическую индустриализацию, коллективизацию сельского хозяйства и культурную революцию. В рамках контрольной работы мы остановимся на исследовании социалистической индустриализации и политической обстановки в СССР в период с 1928 г. по 1941 гг.
Существует многочисленная группа историков, которая доказывает, что индустриализация в СССР в сущности так и не произошла, имея в виду комплексное преобразование всего народного хозяйства на основе крупного промышленного производства. При этом указывается на техническое отставание, на высокую долю ручного труда в целом ряде отраслей и пр.
Индустриализация — обязательное условие модернизации страны. Одна из отличительных черт «социалистической индустриализации» — это сочетание с ней идеологических и политических задач. Другое отличие состоит в том, что во главу угла возводится принцип планомерности и решающей роли государства в противовес «стихийной капиталистической индустриализации». В-третьих, теория «социалистической индустриализации» предусматривает своеобразный промышленный рывок путем максимального сосредоточения усилий на развитии тяжелой индустрии, производящей средства производства (группа «А») с целью технической реконструкции всего народного хозяйства. Теоретически после него должен быть осуществлен переход к сбалансированному пропорциональному развитию экономики.
Обычно считается, что в странах, которые вступают на этот путь, усиливается роль государственного вмешательства, устанавливается авторитарный режим, который призван подавить сопротивление старых общественных элементов и вовлечь их в систему нового общества. На этой основе происходит ломка социальной структуры и социальной психологии общества.
Дополнительным стимулом для форсирования индустриализации была экономическая и политическая изоляция страны на международной арене, враждебное отношение СССР с рядом стран, задача, как тогда говорили, «крепить оборону первого в мире государства рабочих и крестьян».
Первый пятилетний план был одобрен XVI партконференцией (апрель 1929 г.) и утвержден V Всесоюзным съездом Советов (май 1929 г.).
Это был план превращения СССР из аграрно-индустриальной страны в индустриально-аграрную державу, имеющую мощный промышленно-оборонный потенциал, основанный на современной технике.
В силу многих причин как объективного, так и субъективного свойства, осуществление индустриализации в СССР происходило несколько по иному сценарию, чем предусматривалось в теории, и превратилось в однобокое и преимущественное развитие отраслей группы «А». В рамках советской планово-распределительной системы закладывалось ее основе противоречие: между амбициозностью провозглашаемых планов и реальными возможностями их выполнения.
Объем и масштаб задач, связанных с индустриализацией, руководством не был осмыслен до конца, тем более в условиях, требующих значительно больших капиталовложений в строительство, транспорт, сельское хозяйство, в создание инфраструктуры по сравнению с другими странами, чтобы обеспечить органическое и пропорциональное развитие народного хозяйства. К тому же, как показывает исторический опыт, задачи преобразования ряда сфер экономики не сводятся только к их индустриальной трансформации, а зависят от совокупности многих факторов не только экономического порядка, но и исторических, природно-географического, социальных и др.
Одной из проблем индустриализации страны был вопрос о размещении ее производительных сил и ресурсов, которые были распределены крайне неравномерно. Основная масса населения была сосредоточена на Западе, преимущественно в Европейской части СССР. В старых промышленных районах (Центр, Северо-запад, Донбасс) находились главные кадры квалифицированных рабочих, ИТР. В Москве и Ленинграде было сконцентрировано большинство учебных заведений, готовивших специалистов, и научных центров. В то же время в восточных, зачастую в труднодоступных и суровых по природно-климатическим условиям зонах, была сосредоточена большая часть разведанных полезных ископаемых, водных и лесных ресурсов. «Задачи индустриализации народного хозяйства СССР, — указывалось в первом пятилетнем плане, — побуждают инвестировать крупные средства крупные средства в основной фонд восточных окраинных и национальных районов Союза. Эти вложения в то же время вытекают из задач форсированного производства средств производства и прежде всего каменного угля и железа, крупные ресурсы которых расположены на Урале и в Сибири. Так как с добычей угля и железа комбинируются металлургия, тяжелое машиностроение и химия, то направление капиталовложений в районы сырья, необходимых для производства средств производства, еще в большей мере усиливается».
Вместе с тем совершенно очевидно, что промышленное освоение новых районов, по сравнению со старыми, требовало значительно больших капиталовложений и почти всегда упиралось в проблему интенсификации миграционных процессов, обеспечение трудовыми ресурсами многочисленных строек и промышленных объектов на Севере, в Сибири, в Казахстане и на Дальнем Востоке.
Руководство страны пыталось разрешить эту проблему несколькими способами, которые еще в довоенные годы сложились в своеобразные традиции освоения новых районов. Это, во-первых, путем возбуждения общественного энтузиазма, комсомольских, молодежных и прочих призывов, приобретавших порой добровольно-принудительный оттенок; во-вторых, путем введения надбавок к заработной плате и предоставления некоторых преимуществ, работающим в тяжелых условиях; в-третьих, широким использованием для решения этой задачи принудительного труда заключенных и спецпереселенцев.
В результате довоенных пятилеток в общем и целом произошел некоторый сдвиг в размещении индустриального потенциала СССР на восток, особенно в сфере добывающей промышленности. Так, доля восточных районов в добыче угля возросла в 1940 г. по сравнению с 1928 г. почти вдвое, производстве стали – на 10 %, чугуна – на 7 %. Несколько быстрее, чем в среднем по стране, развивалась на востоке добыча нефти, электроэнергетика. Резко шагнула на востоке цветная металлургия. Некоторые изменения произошли в размещении машиностроения, хотя и не столь, как в добывающей промышленности. Так, доля Урала в машиностроении возросла в 1937 г. по сравнению с дореволюционным периодом с 3 до 8,5 %, главным образом за счет таких гигантов, как Уралмаш и Челябинский тракторный завод. Однако большинство машиностроительных заводов строилось в довоенный период на Европейской территории СССР (Украина, Поволжье, Центр) .
Искусственный, во многом, неорганичный характер освоения новых районов наложил свой отпечаток на индустриализацию страны. В восточных районов ее однобокие черты были особенно видны и способствовали целому ряду деформаций в экономической и социальной сферах. Разрыв и отставание многих отраслей на востоке по сравнению со старыми районами даже увеличились. Это касается инфраструктуры, сельского хозяйства, коммунального обслуживания. Вместе с тем бурная индустриализация меняла контуры производства и производственных связей, формировалась новая хозяйственная ткань страны, в которой начали складываться отраслевые и территориально-производственные комплексы (ТПК), основанные на сложившихся приоритетах и системе разделения труда. Раньше всего начала складываться топливно-энергетический и угольно-металлургический комплекс, каждый со своей системой ТПК, затем обозначились контуры машиностроительного комплекса – все отрасли, принадлежавшие к тяжелой индустрии.
Упор на ее развитие в условиях СССР превратился в самоцель, приобрел инерционный характер. В самой тяжелой промышленности под воздействием многих обстоятельств все более усиливались позиции отраслей, связанных с производством вооружений, приведшим уже в предвоенные годы к началу формирования военно-промышленного комплекса (ВПК). Многие предприятия строились с учетом их конверсии на военные нужды, на них создавались закрытые цеха и участки, связанные с военным производством. Система приоритетов и очередности фактически подменила собой плановое развитие и стала одной из сущностных черт советской экономики на долгие годы вперед. В этих условиях установка «план – любой ценой» способствовала деформации и всего общества, так оказывала давление на все экономические, социальные и культурные процессы.
Перспектива развития такого общества очевидна: рано или поздно оно встанет перед необходимостью проведения экономических реформ с целью устранения сложившихся диспропорций.
Вторая пятилетка (1933-1937) была отмечена борьбой нескольких тенденций. С одной стороны, — продолжение политики штурма, «большого скачка», рассчитанного на построение в кратчайший срок социалистического общества. С этой точки зрения, указанные годы – органическая составная часть «социалистического наступления». С другой стороны, — постоянное возрастание прагматических начал в политике сталинского руководства в области экономики. Осознание провалов и неудач экспериментов предшествующих лет знаменовало переход к реализму. Он выразился в принятии более взвешенных и умеренных показателей развития народного хозяйства, смещении акцента на повышение производительности труда, усилении внимания к социальным нуждам населения. Но методы выполнения плановых заданий во многом оставались прежними: директивы, указания, развитие соревнования, расчет на общественный энтузиазм, вера в собственные силы. Планы плохо принимали в расчет реальные возможности и климатические условия.
Годы второй пятилетки характеризовались усилением административного, полицейского и идеологического давления по всем направлениям политики и все более частым включением в действие карательных механизмов.
Вторая пятилетка пришлась на период, когда в строй действующих должны были войти большинство запланированных ранее объектов. И действительно, если первым пятилетним планом был предусмотрен ввод в действие 1500 предприятий, то вторым – 4500. Упор на тяжелую индустрию сохранился, хотя пришлось несколько снизить объемы новых капиталовложений в промышленность (до 25-30 % в год). На этом фоне стало более заметным отставание отраслей, производящих предметы потребления (группа «Б»). Тем не менее новые предприятия давали уже в 1935 г. 73 % валовой продукции промышленности. Этот факт знаменовал завершение первой стадии промышленного рыка и переход на новый, более высокий уровень технологии.
За годы первой и второй пятилеток в СССР возник целый ряд новых отраслей: тяжелое машиностроение, производство станков и оборудования, автомобильная, тракторная промышленность, танкостроение, авиастроение и многие другие. Такие отрасли, как энергетика, черная и цветная металлургия, химическая и нефтехимическая промышленность были практически полностью реконструированы.
Внедрение новой технологии с точки зрения того времени означало переход к массовому поточному конвейерному производству, требующему определенных квалификационных навыков, уровня образования и дисциплины труда.
Ввод в действие новых объектов сразу же обнажил центральную проблему – необходимость освоения новой техники. Прибывающая на заводы рабочая сила из деревни не могла решить эту задачу. В 1934 г. примерно треть установленного оборудования не использовалась, 60 % было задействовано не на полную мощность. Отсюда выдвижение главного лозунга второй пятилетки: «Кадры, овладевшие техникой, решают все!», который ставил несколько иной акцент в кадровой политике.
На 1937 г. приходится завершение второго пятилетнего плана. Как и предыдущий, он не был выполнен по большинству показателей, хотя его производственные задания были намного ближе к реальности. Официально же провозглашалось, что план был выполнен за 4 года и 3 месяца. По промышленности он объявлялся выполненным на 102 %. Этот общий показатель, составленный без учета инфляции и роста цен, не отражал положения дел в различных отраслях. В легкой промышленности процент выполнения был намного ниже запланированных показателей. Тем не менее за годы второй пятилетки в результате описанных выше мер наблюдалось довольно существенное повышение общественной производительности труда (по официальным данным на 64 % по сравнению с 1932 г.).
В общем итоге «социалистического наступления» ценой огромных усилий были достигнуты значительные результаты по превращению страны в индустриальную державу. Несмотря на многочисленные издержки, процент ежегодного прироста производства в среднем составлял по разным оценкам от 10 до 16 %, т.е. был весьма высоким, создающим впечатление о внутреннем динамизме системы и ее высоком, создающим впечатление о внутреннем динамизме системы и ее высоком потенциале .

2. Социально-экономические и политические преобразования в СССР в годы первых пятилеток. Итоги построения социализма в СССР. Конституция 1938 г.

Выступая 5 декабря 1936 г. на VIII Всесоюзном чрезвычайном съезде Советов, созванном для принятия новой Конституции, Сталин заявил о построении социализма в СССР: «Наше советское общество добилось того, что оно уже осуществило в основном социализм, создало социалистический строй, т.е. осуществило то, что у марксистов называется первой фазой коммунизма – социализм».
Экономическую основу «сталинского социализма» составляет понятие социалистической, т.е. общественной собственности, существующей в двух формах: государственной и колхозно-кооперативной. Но о самостоятельной роли последней в экономической системе 1930-х годов говорить не приходится. Она подчинялась единому хозяйственному плану и была фактически придатком к первой. Более того, согласно теоретическим представлениям Сталина, в перспективе колхозно-кооперативная собственность должна была смениться государственной.
Отсюда становится очевидным, какими критериями руководствовался Сталин, объявляя о построении социализма в СССР. Социализм, по Сталину, это, когда все работают под одной «государственной крышей», когда частный сектор и связанная с ним экономика ликвидируется, когда сходит со сцены индивидуальное крестьянское хозяйство.
Государство в советской системе выступало верховным распорядителем собственности. Превращение права распоряжения в социалистическое требует, чтобы хотя бы часть его передавалась в руки самих трудящихся, а это, в свою очередь, предполагает передачу ряда государственных функций трудовым коллективам, общественным организациям и повышение их прав, т.е. отмирания государственных функций.
Если в теории власть провозглашалась народной, то на деле она все более сосредоточивалась в руках партийно-государственного аппарата, а значит бюрократии, верее ее верхушки – номенклатуры. Это обстоятельство не только не способствовало преодолению отчуждения рядовых тружеников от власти, но скорее углубляло его. Неизбежным следствием этого становится возрастание социальной и политической апатии общества. Усиливающееся отчуждение компенсируется возрастанием элементов принуждения и насилия, укреплением роли карательных органов, созданием разветвленной пенитенциарной системы и расширением сектора принудительных работ. Таким предстает развитие советской системы в 1930-е годы и выражается в форме усиления репрессий, установления обязательных норм выработки, строгих мер за нарушения трудовой дисциплины и т.п. Логика развития системы такова, сто ослабление мер принуждения и насилия ведет к возрастанию неэффективности общественного производства.
Конституция 1936 г. была призвана законодательно оформить основы построенного в СССР социализма. В ней отразились противоречия, свойственные советской действительности.
Решение о выработке новой Конституции было принято в 1935 г. на VII съезде Советов.
Конституция формально закрепляла основы социализма, новые отношения собственности, взаимоотношения классов, права и обязанности советских граждан. Гарантировались право на труд, на образование, на отдых и многие другие.
Конституция 1936 г. изменила избирательную систему и устройство органов власти. Формально были отменены ограничения демократии, свойственные переходному периоду. Провозглашались всеобщие прямые (вместо многоступенчатых), равные (вместо пропорциональных), тайные (вместо открытых) выборы в Советы всех уровней. Было отменено исключение их политической жизни каких-либо категорий населения, кроме умалишенных и осужденных судом. Был понижен возраст для тех, кто мог избирать и быть избранным в органы власти.
Вместо Всесоюзного съезда Советов и ЦИК СССР высшим органом власти в стране становился Верховный Совет СССР. Ему принадлежало исключительное право принятия законов. В то же время СНК был выведен из непосредственного подчинения Верховному Совету, не обязан был отчитываться перед ним, получил широкие права для создания множества подзаконных актов – постановлений и инструкций. По Конституции увеличивалось число союзных и союзно-республиканских наркоматов, что явилось отражением растущих централизации, ведомственности, командно-административных начал в управлении.
Аналогичные Конституции были приняты в союзных республиках, число которых увеличилось до 11. Статус союзных республик приобрели Казахстан и Киргизия.

3. Политическая борьба, политические репрессии в СССР. Установление политического режима сталинизма.

В цепи трагических событий, которыми отмечена советская история, массовые репрессии 1937-1938 гг. занимают особое место.
То, что случилось в 1937 г., не идет ни в какое сравнение с предшествующими годами, причем в развязывании новой волны репрессий сразу бросаются в глаза несколько очевидных особенностей. Прежде всего размах репрессий. Если в 1936 г. было арестовано 131 тыс. человек, то в 1937 г. – 937 тыс. человек, т.е. в 7 раз больше, из них 779 тыс. (83 %) по 58-й статье, т.е. за контрреволюционные преступления. В следующем 1938 г. было арестовано 639 тыс. человек, из них 593 тыс. (90 %) – по той же статье. Это было намного больше, чем в предшествующие годы и означало, что кампания имела совершенно четкую политическую направленность. Было приговорено судами к различным видам наказания 791 тыс. человек в 1937 г. и 554 тыс. – в 1938 г. Прослеживалось и явное ужесточение карательной политики.
Большая группа историков связывает массовые репрессии в ССР с общей репрессивной природой советского режима. Однако и среди авторов, которые обращают внимание на специфические черты развязанного в 1937 г. политического террора, существует широкий диапазон мнений по поводу того, почему он разразился, против кого, в первую очередь, был направлен, кем были жертвы и сколько их, в конечном счете, оказалось.
По вопросу о том, почему Сталин и его окружение развязали в 1937 г. настоящий террор против своего народа, также существуют разные точки зрения. Группа авторов объясняет это стремлением Сталина избавиться от соперников и утвердить режим единоличной власти. Есть и другие мнения. Одни из авторитетных на Западе исследователей советской истории И.Дейчер считал, что террор был развязан Сталиным в связи с опасностью надвигающейся войны.
Большинство представителей тоталитарной школы рассматривают репрессии как средство создания тоталитарного государства, в котором устранены или раздавлены автономные или относительно независимые источники власти, а также как способ «атомизации» социальной структуры общества.
Более число авторов, как в России, так и на Западе, объясняя массовые репрессии, указывают в качестве их главного виновника Сталина, как человека, страдающего психическими отклонениями, болезненной подозрительностью, маниакально-депрессивным психозом и т.д., порождающим с его стороны недоверие ко всем окружающим и стремление избавиться от них.
По нашему мнению, при анализе репрессий нужно опираться на систему точно установленных фактов, извлеченных из архивных документов, в том числе ставших доступными в последние годы.
Вспышки массовых репрессий нужно искать в более глубоких исторических основаниях. То, что террор был развязан именно в 1937 г., был свой комплекс причин. Среди причин экономического характера следует назвать существование постоянных трудностей на производстве и в быту, провалы на различных участках, которых в «социалистическом обществе», казалось бы, не должно быть, необходимость сгладить нарастающие напряженность и раздражение, противоречие между тем, что было обещано и тем, что было в действительности.
В январе 1938 г. Пленум ЦК ВКП «б) принял постановление, осуждающее ошибки парторганизаций при исключении коммунистов из партии и формально-бюрократическое отношение к апелляциям исключенных.
В марте 1938 г. состоялся последний «открытый» процесс, известный как «процесс Рыкова-Бухарина», по которому проходил 21 человек.
Хотя практически все обвиняемые были приговорены к расстрелу, процесс не послужил сигналом для дальнейшего развертывания репрессий. Напротив, их вал постепенно идет на убыль. Как свидетельствует статистика, количество заключенных в ГУЛАГе в 1938 г. уменьшилось примерно на 200 тыс. Известны случаи освобождения из-под следствия, из тюрем и лагерей. Снизилось число исключенных их партии и, наоборот, увеличился новый прием.

4. СССР в годы выполнения третьего пятилетнего плана. Развитие народного хозяйства (1938-1941 гг.)

К концу 1930-х годов в развитии советского общества обозначились новые, достаточно сложные проблемы и тенденции. Именно в эти годы окончательно определились контуры советской партийно-государственной системы с присущими ей особенностями.
По плану третьей пятилетки, который рассматривался на XVIII съезде ВКП (б), национальный доход страны должен был возрасти на 100 %, уровень потребления на душу населения – на 75 %. Объем промышленного производства намечалось удвоить, а сельскохозяйственного – увеличить в 1,5 раза. Это предусматривало соответственно 20 и 10 5 ежегодного прироста. На самом же деле, за три годы до начала войны прирост промышленности составлял в среднем не выше 3-4 % в год, а сельское хозяйство практически не развивалось.
Считается, что хозяйственные трудности во многом были связаны с последствиями массовых репрессий, нанесшим урон кадрам управленцев и ИТР. Однако внимательный анализ говорит, что спады на производстве наблюдались и раньше, в частности еще в 1936 г., когда пошло на сокращение производство угля, нефти, древесины. Симптомы замедления экономического роста стало относительное уменьшение доли новых капиталовложений в экономику. Если в 1934-1935 гг. они составляли более половины госбюджета, то в 1940 г. — всего лишь треть, а накануне войны сократились и в абсолютном выражении.
В стране стремительно усиливались позиции формирующегося военно-промышленного комплекса, содержание которого ложилось тяжелым бременем на все народное хозяйство. Курс на «укрепление обороноспособности советского государства» советского государства» складывался из многих факторов, где не последнюю роль играло нарастание военной угрозы. Уже в период первой и второй пятилеток началось техническое перевооружение, «моторизация» Красной Армии. Были созданы и поставлены на вооружение новые типы самолетов, танков, кораблей, артиллерийских систем. В сентябре 1939 г. в стране была введена всеобщая воинская обязанность. Численность вооруженных сил за один год увеличилась более чем вдвое и достигла 4,2 млн. человек. Расходы на военные нужды возросли с 11 % бюджета в 1935 г. до 32,5 % в 1940 г.
Производство вооружений шло зачастую путем их количественного наращивания. Новые системы внедрялись с существенными задержками. Так, за три года до войны было произведено около 23 тыс. боевых самолетов, но лишь 12 % из них принадлежали к машинам новых типов. К началу войны на вооружении Красной Армии было 22 тыс. танков, но лишь 9 % от этого числа составляли танки нового образца.
Начавшаяся война на время отложила разрешение многих противоречий, наметившихся в предвоенные годы, и даже, как представляется, способствовала развитию некоторых тенденций, заложенных в самой системе хозяйствования и управления.

Список использованной литературы

1. Артемов В.В. История Отечества с древнейших времен и до наших дней: учебник.- М.: Академия, 2006.- 359 с.
2. Верт Н. История Советского государства.- М.: Весь мир, 2006.- 559 с.
3. Мунчаев Ш.М. История советского государства: Учебник для вузов.- М.: Норма, 2002.- 503 с.
4. Соколов А.К. Курс советской истории. 1917-1940: учеб. пособие для вузов.- М.: Высш. шк., 1999.- 272 с.

- доцент
- кандидат юридических наук
- профессор кафедры

Оцените автора
Добавить комментарий